|
|
...очутились в новой постановке театра «Сфера» на Спартаковской площади. Там же можно найти систему Станиславского, чудеса неэвклидовой геометрии и хорошего актера, вынужденного прикидываться плохим клоуном.
Театральные деятели, как правило, непрактичны. К примеру, на сцене полтора человека – Гамлет и череп,– а туда этих гамлетов три десятка влезает. На каждого по метру площади: полметра – под туловище, остальное – под систему Станиславского. Коллектив театра «Сфера» решил дело исправить и втиснул на свою сцену, размерами и формой весьма напоминающую сковородку, аж 18 человек.
Как этот трюк исполнен, история умалчивает, но чувствуется за всей этой неэвклидовой геометрией рука Воланда с его способностью раздвигать помещения. Для постановки взяли комедию нобелевского лауреата 1922 года Хасинто Бенавенте «Игра интересов», которую автор назвал «обломком старинного фарса». А сцена-то камерная, к фарсовой толчее непривычная.
С. И. Ожегов определяет фарс как «театральную пьесу легкого, игривого, пошлого содержания». В постановке же Екатерины Еланской действительно много игривого, легкого уже меньше, а пошлого – разве что пара скабрезностей насчет Бэнис Нэгрос, который хоть и не пенис негра, но очень на него похож чисто фонетически...
Фарс или нечто близкое к нему просматривается, пожалуй, лишь в прологе, хотя, чтобы до него дожить, надо еще прослушать, как рассказчик (В. Николаев) исполняет песню на стихи Лорки «Начинается плач гитары…». Ох, не знал испанский поэт, что строки эти станут частью фарса, знал бы – не стал бы дожидаться, пока его пристрелят испанские ультра...
Исполнив музыкальный номер, рассказчик обращается к клоунаде: он то рисует словесные портреты площадного люда, то предлагает зрителям встать и уйти – словом, делает то, что должно вызвать смех, но не вызывает. Не то чтобы он скверный актер, скорее – не очень хороший клоун. Как актер Николаев как раз очень убедителен. Это становится заметно, когда он превращается в Криспина – бывшего каторжника и мошенника, который со своим другом Леандром (П. Гребенников) бежит от правосудия города Болоньи. Что там друзья натворили, неясно, но ждет их в Болонье доктор юриспруденции с увесистым томом, не сулящим ничего доброго. Но фолиант правосудия пока не опустился на беспечные головы, и это неплохой повод заварить очередную восхитительную аферу, обмануть незнакомый город и выйти сухими из воды.
Леандр после долгих уговоров Криспина соглашается прикинуться богатым господином при пройдохе слуге. Криспин не без посредничества некой доньи Сирены (И. Мреженова), тоже порядочной пройдохи, устраивает так, что в Леандра влюбляется дочь богача Полишинеля (А. Алексеев) Сильвия (Е. Ишимцева). Обман, конечно, раскрывается, но поздно – Сильвия уже готова идти за возлюбленным на край света. Скупердяю Полишинелю ничего не остается, как принять бедного зятя и, выражаясь современным языком, отмазать его от суда. Все довольны, только Криспин уходит за новыми приключениями, хотя мог бы и остаться.
Традиционный фарс представляли на площадях бродячие труппы, и, чтобы его сделать, надо стать бродячей труппой. Не в буквальном, конечно, смысле. Никто не заставляет коллектив «Сферы» покупать фургон и пускаться во все тяжкие… Надо просто забыть, что на свете есть режиссеры и актерские школы, ведь во времена фарсов толпу смешили без соответствующей научной базы. «Игра» же вышла отчетливо режиссерской: этакий математически просчитанный фарс с использованием системы Станиславского.
Впрочем, лепить настоящий фарс из пьесы нобелевского лауреата –непозволительная роскошь, хотя легкость драматургии Хасинто Бенавенте к тому и располагает. Но у Бенавенте открещивание от серьезного – один из способов литературного диспута с другим испанским лауреатом нобелевки, Хосе Эчегараем, пьесы которого пропитаны декламационным пафосом.
И вот тут и возникает вопрос: что заставило Екатерину Еланскую обратится к этой комедии, слишком громоздкой для крохотных подмостков «Сферы»? Бенавенте полемизировал с пафосностью испанской драматургии конца XIX века, а с чем полемизирует Еланская? Ее попытки убедить зрителя в несерьезности происходящего слишком напоминают кокетство. Дескать, думайте о нас хуже, чем мы есть на самом деле, потом будете приятно удивлены, встретив вместо предполагаемого фарса комедию положений, а то и высокую комедию. Тогда не естественнее ли было сразу ставить высокую комедию, на которую, кстати, если убрать не совсем уместные клоунаду, гитарные переборы и суетливость, «Игра» вполне могла бы претендовать.
Посмотреть математическую модель фарса «Игра интересов» можно в театре «Сфера» 14 и 25 февраля в 19.00.
14 ФЕВРАЛЯ 14:48
|
